Всю прошедшую неделю украинский интернет бурлил дискуссиями про ФОПов и налоговую оптимизацию. Я не буду сюда перекладывать то, что написал в блоге, просто дам ссылку, там и дискуссия есть. Думаю, тема еще не исчерпана и не закрыта.

Умер Карл Лагерфельд

Если вас удивляет, почему вдруг меня это интересует, то это довольно странная история.

7 лет назад я был в Париже на большой конференции под названием Le Web. И именно появление на сцене первым гостем Карла Лагерфельда мне подарило сразу несколько неожиданных и очень хороших мыслей, которые довольно серьезно повлияли.

Кутюрье тогда принес с собой свои гаджеты и Луик (основатель и ведущий конференции) с интересом его расспрашивал о них. Очень хорошо помню, как Карл показывал свои 4 телефона — абсолютно одинаковые iPhone 4, отличающиеся лишь чехлами его собственного дизайна, но с разными номерами — так, что он точно знает, по какому вопросу ему звонят и кто. Еще у него с собой был десяток iPod nano — просто с разной музыкой на каждом. И он рассказал о паре десятков iPad — просто он на них рисует и, когда место в памяти заканчивается, он берет новый.

Мне этот рассказ буквально перевернул отношение к гаджетам. Так что я не очень в курсе модных тенденций и одежды, которую он шил, но спасибо ему.

Давно от меня не было анонсов и вот опять. Я давно посматриваю в сторону такого формата, как вебинары — они комфортны и лектору, и аудитории с точки зрения физического присутствия, точнее, отсутствия, качество связи давно достигло достаточного уровня, чтобы не уступать живому выступлению, в общем, сплошное удобство. А материала для вебинаров у меня есть — при желании, можно и весь мой двухдневный семинар превратить в серию вебинаров и читать их по кругу. Короче, я решил попробовать. Тем более, что это шикарная возможность засучить рукава и влезть в старый новый маркетинг для нового проекта.

Темой для первого вебинара я выбрал неиссякаемую тему роста компании от небольшого стартапа до построенной компании. Я видел много компаний, которые росли, которые не смогли вырасти, а некоторые, наоборот, очень даже смогли и, в общем, я про многие могу рассказать, почему у одних получилось, а у других нет. Это не всегда однозначно — и в истории успеха можно найти минусы, а в провалах — вполне неплохие черты, которые не грех изучить. Так что это будут интересные два (а то и более) часа, особенно, когда пойдут вопросы.

Дата вебинара — 12 марта, время — 17-00 по киевскому времени.

NASA готовится признать, что марсоход Opportunity, связь с которым была потеряна еще прошлым летом, потерян окончательно — перерыв в связи мог быть вызван грандиозной песчаной бурей, но в NASA надеялись, что период ветров приведет к очистке солнечных панелей марсохода и позволит зарядить севшие батареи.

К сожалению, период ветров почти закончился, но попытки восстановить связь ни к чему не привели. Сейчас на Марсе наступает зима с очень низкими температурами и, даже если марсоход еще исправен, зимовку он не переживет, поскольку не может передвигаться.

С другой стороны, по плану миссии Opportunity должен был проработать 90 дней после своей посадки на Марсе в январе 2004-го года. Он проработал больше 14 лет и добыл неимоверное количество научной информации. Так что это успех.

Пресс-конференцию команды проекта можно будет посмотреть сегодня вечером в прямом эфире .

А когда на Марс прилетит Илон Маск, он обязательно поставит памятник маленькой машинке.

Или разговариваешь вроде бы с инвестором о финансовых деталях сотрудничества, все употребляют умные слова и важные термины, а потом, когда остается только перевести деньги, оказывается, что это не быстро, операционистка что-то путает, счёт проверяют, средства блокируют — и ты никак не можешь понять, это тебе голову морочат отговорками или действительно заполнить в онлайн-интерфейсе форму платежа является непосильной задачей для крутого финансиста?

Как-то мне много стало попадаться таких примеров — и HR, которая не умеет проводить собеседования, и бизнесмен, который сначала нанимает узкоспециализированных маркетологов и продавцов, а потом начинает заниматься продуктом, и еще много всякой живности. С одной стороны, так даже веселее и в итоге понятнее, почему у людей так, как есть, а не намного лучше, а с другой стороны, как же жалко времени и сил, причем не только своих, но и тех, кто ведется на известные имена таких «профессионалов».

Довольно давно, еще учась в институте, я прочёл книгу «Рэмбо. Первая кровь». Тогда только набирал обороты издательский бум, благодаря которому переводилось и издавалось всё, что не переводилось и не издавалось пару десятков лет, а то и вовсе никогда, учитывая направленность произведений. Книга о ветеране Вьетнама, вернувшегося домой и разнесшего небольшой американский город на кусочки, хоть и легла в основу явного боевика, но при этом хорошо написана — да и фильм мне до сих пор нравится, в отличие от более прямолинейных продолжений. В книге есть момент, когда Рэмбо перебил весь первый отряд полицейских, который его преследовал, а начальник полиции сумел спастись и прибывший начальник школы спецназа объясняет, как у него это вышло:

”— В том-то все и дело, — Траутмэн усмехнулся. — По идее, вы не могли бежать быстрее. Он моложе вас, в лучшей форме, к тому же лучше обучен. — Он помолчал. — Меня интересует следующее: Рэмбо знал, что вы воевали в Корее? Тисл пожал плечами. — Медаль пришпилена к стене у меня в кабинете. Он ее видел. Если ему это что-нибудь сказало… — О, можете в этом не сомневаться. Именно это и спасло вам жизнь. — Ну, не знаю. Я просто потерял голову, когда он застрелил Шинглтона, и кинулся прочь, как испуганная крыса. — Ему стало легче оттого, что он признался вот так, открыто. — Конечно вы потеряли голову и кинулись прочь, — сказал Траутмэн. — Вы давно не участвовали в подобных действиях. На вашем месте кто бы не побежал? Но, понимаете, он от вас этого не ожидал. Он профессионал и, естественно, исходил из того, что человек, заслуживший медаль, тоже профессионал. — О, конечно же не такого класса как Рэмбо, к тому же потерявший форму, но все же профессионал. Этим он и руководствовался в своих поступках. Вы когда-нибудь видели шахматную партию между любителем и профессионалом? Любитель выигрывает больше фигур. Потому что профессионал привык играть с людьми, которые тщательно продумывают каждый ход, а тут любитель переставляет фигуры по всей доске, сам толком не понимая, что делает. Ну и вот, профессионал пытается увидеть в этом какую-то систему, не находит ее, теряется и начинает проигрывать. А в вашем случае произошло следующее: вы бежали вслепую, а Рэмбо следовал за вами, пытаясь вычислить, чтобы сделал на вашем месте такой, как он. Он ожидал, что вы заляжете где-нибудь в засаде, и это его задерживало, а когда он понял, что ошибся, было уже поздно.”

Я лет 10 назад играл в сквош и тренер мне рассказал, что самая начальная категория игроков, к которой я и относился, — М2, — часто считается самой сложной для опытных игроков. Площадка для игры невелика, скорость реакции очень важна, а куда улетит мяч после удара неопытным игроком, не знает даже сам игрок, не говоря уже о противнике.

Собственно, такое длинное вступление я делаю, чтобы поделиться своим удивлением от регулярных встреч с подобными «игроками» и «профессионалами». Обычно это выглядит так — встречаешься с человеком, либо известном в определенном профессиональном качестве, либо отрекомендованном таким образом кем-то из знакомых или авторитетных людей, общаешься с ним и обычно в самый неожиданный момент тебе прилетает откровение, что «царь-то ненастоящий».

Я уже как-то писал о замечательном специалисте по тайм-менеджменту, который несколько раз опоздал на встречу к крупному корпоративному клиенту. Но это как раз понятный в силу своей анекдотичности случай. А вот, например, общаешься с маркетологом, которого тебе описали как гения и умеющего всё, обсуждаешь схему продвижения продукта с контент-маркетингом и евангелизмом и тут в лоб прилетает возражение «У нас нет денег платить за доклады на конференциях». И ты понимаешь, что жизнь коротка и рассказывать «гению» о существовании параллельной ему реальности, где можно построить маркетинг так, чтобы представителя совершенно коммерческого продукта были рады видеть с докладом на крупной конференции, тебе просто не кажется занятием, достойным даже гомеопатической доли оставшейся жизни. А рассказывать придется очень много, начиная буквально с азов.

Недавно, когда мы возвращались с катания на лыжах через Вену и традиционно проходили в аэропорту через многочисленные прилавки магазинов duty-free, меня вдруг зацепила одна простая мысль — вот вокруг меня невероятное количество кулинарных, кондитерских и прочих сувениров, которые принято покупать и увозить из той же Австрии, а что у нас есть такого?

Давайте разверну вопрос. Если вы приедете в Амстердам (и когда будете уезжать), вы совершенно точно будете знать, что вам надо попробовать и захватить с собой, как сувенир — селедку и сыр. Из выпивки — конечно, джин, хотя голландский джин рассчитан на любителей. Улетая из Франции (и даже пересаживаясь в Париже), вы, скорее всего, купите круассан, багет, тоже сыр, но мягкий, и, конечно, вино. В Барселоне — хамон и вино. В Вене — конфеты с Моцартом, шпек, и, кстати, то же вино. А что типично украинского можно купить в Борисполе? Что такого типично одесского кулинарного можно увезти из Одессы?

И не только увезти. В стандартном ресторанчике в любой точке Европы подают блюда национальной кухни. Вам не надо искать специальный ресторан, чтобы в Париже съесть steak tartare, в Вене — Kaizerschmarren, а в Праге — рульку. А у нас пиццерий чуть не на порядок больше, чем ресторанов, где вам подадут борщ и сало.

Я понимаю, что это в том числе обусловлено тем, что у нас не принято ходить в рестораны ежедневно, поэтому и спектр предложений смещен в сторону туристов и той части населения, которая хочет разнообразной мировой еды. Но все равно немного обидно.

И, возвращаясь к теме кулинарных сувениров — а почему, собственно, никто не стремится осваивать нишу?

Любопытное следствие из близящегося Brexit, точнее, из того варианта, который произойдет без подписания соглашения, то есть то, что сейчас муссируется под названием no-deal — авиакомпании, принадлежащие британским подданным, потеряют право летать в Европу. Еврокомиссия установила срок в 7 месяцев для авиакомпаний, чтобы те привели структуру владельцев к требованиям Евросоюза. Требования простые — чтобы пользоваться всеми преимуществами открытого неба в Европе, более 50% авиакомпании должно принадлежать гражданам Евросоюза или компаниям-резидентам ЕС. То есть за семь месяцев несколько авиакомпаний должны ускоренно продать какое-то количество своих акций европейцам.

Под это требование подпадают Ryanair, easyJet и IAG, которому принадлежат British Airways и Iberia. Первые две уже заявили, что выполнят требование, а IAG пока молчит.

Вообще, довольно интересно посмотреть, как будут летать самолеты из Британии в Европу и обратно. По идее, после Brexit Великобритания перестанет быть участником Европейского общего авиапространства и авиасообщение с ней должно будет регулироваться двусторонними договорами, которые на данный момент есть только со странами, не входящими в ECAA. Например, с Украиной :). То есть не только британские авиакомпании не смогут летать в Европу и по Европе, но и европейские не смогут летать в Великобританию.

Ну, или за оставшиеся полтора месяца они всё же договорятся. И не только о самолетах.

В Wired обширная статья про очередной скандал в Google — на этот раз про зарплаты и отношение к менеджерам.

Первая часть скандала относительно безобидная — просто очередной опрос сотрудников Google относительно отношения к руководству компании показал, что за год позитивно относиться стало на 18% сотрудников меньше — 74 процента против 92 в 2017 году. Правда, это самый низкий показатель за последние шесть лет. Вдобавок всего 54% сообщили, что они довольны своей зарплатой.

И тут начинается вторая часть скандала — про то, что совсем недавно вдруг стала публично доступна презентация кадрового департамента руководству компании с предложениями по экономии фонда заработной платы, которая датирована 2016 годом. Предложения были разные — нанимать больше менее квалифицированных сотрудников, меньше повышать имеющихся, сократить количество дополнительных «плюшек» — например, в результате в Google отменили новогодние подарки для сотрудников.

Еще одна мера по сокращению расходов — нанимать сотрудников на контракт, а не в штат. Как выяснилось еще в прошлом году, количество таких сотрудников в Google превысило половину всей численности. Говоря другими словами — это точно так же, как украинские IT-компании «нанимают» своих сотрудников, на самом деле заключая с ними договора как с отдельными предпринимателями. Только местные компании это делают для экономии на налогах, и сотрудники при этом все равно подпадают под различные социальные пакеты, а Google экономит на сотрудниках как раз для того, чтобы эти соцпакеты не предоставлять.

И, может быть, и эта часть не была бы такой резонансной, если бы несколькими днями раньше, на собрании, где презентовались результаты опроса сотрудников, вице-президент Google по HR не заявил, что вот эти 18% сотрудников, которые перестали позитивно воспринимать деятельность руководства, на самом деле просто обижены, что их не повысили или не увеличили зарплату, а может, просто не понимают, как работает система компенсаций в компании.

В итоге пришлось извиняться лично главе компании, Сундару Пичаи. Интересно, что он сказал тому самому HR-у?

Впрочем, тут нет ничего удивительного. Только в одном Google работает 90 тысяч человек. Разумеется, это много разных людей, которые так или иначе организованы и соединены в подразделения и процессы самого разного характера. И, коль скоро задача любой компании — приносить прибыль, методы достижения этой цели довольно просты — зарабатывать больше, расходуя меньше.

Если при этом удастся убедить весь мир, что на самом деле у компании крутая миссия и исключительное отношение к сотрудникам и ничего для них не жалко — тем лучше. Кстати, нередко в этом случае получается еще больше сэкономить на оплате труда, поскольку сотрудники счастливы работать в крутой компании и не очень чувствительны к зарплате ниже рынка. Правда, в результате они всё же начинают спрашивать, почему в самой крутой компании сотрудникам еле хватает на жизнь в Bay Area?

В большом интервью Арсен Аваков (министр МВД) говорит о законности и использовании избирательных фондов:

Я как-то рассказывал, что в свое время в Яндексе мы специально озаботились вопросом размещения предвыборной рекламы. Было это еще в далеком 2006 году, когда проходили парламентские выборы. Мы тогда обнаружили, что вопросы предвыборной рекламы законодательством урегулированы так себе, то есть вообще практически не урегулированы. Если в обычной рекламе есть много требований к контенту и прочему, то с политикой всё гораздо проще. И есть по факту только одно серьезное требование — предвыборная реклама должна быть оплачена из избирательного фонда соответствующего субъекта процесса — кандидата или партии. Понимая, что медийная реклама у нас все равно в массе своей размещается через агентства, мы разработали очень простые правила для размещения — агентство до размещения рекламы должно нам предоставить письмо за подписью секретаря избирательного счёта (это официальная позиция, условно — распорядитель избирательного счёта), что указанное размещение действительно оплачивается из средств счёта. Если не ошибаюсь, у нас даже наценки на такие размещения не были, хотя обычным делом было вдвое задрать цены.

Так вот, за всё время с 2006 по 2014 год предвыборная реклама на Яндексе была размещена 2 (!) раза. Две президентские кампании, четыре парламентские и какое-то количество местных выборов. 2 раза и я даже помню конкретных рекламодателей. При том, что миллионная аудитория, обгоняющая многие телеканалы, гибкий таргетинг и прочие возможности.

Так что удачи министру в публичном педалировании — может начинать прямо с Google Ads, где баннеры Порошенко уже гоняются за баннерами Тимошенко и разоблачениями Зеленского. Интересно, а у Google какие-то требования к размещению политической рекламы имеются в принципе?